г.Ульяновск

Это внутренность пермского клуба, где произошла трагедия.

Смотришь на это убожество - потолок из соломы, интерьер - и невольно задумываешься: господи, где, как и что делают молодые люди. Насколько всем на них наплевать - в первую очередь, устроителям этого "роскошного заведения", которые смылись через свой выход; идиоту-ведущему, который радостно сообщил в микрофон "мы горим!"; пьяное тупое "веселье" с кровавым финалом...

В Москве сгорел "Дягилевъ", но при этом никто не пострадал. Туда ходили богатые, там, возможно, подумали о безопасности.

А здесь пульнули в жалкий соломенный потолок для веселья, зная, что нет запасного выхода, тушить пожар вообще никто не стал, администрация этого сраного заведения сбежала... Потрясающая видеозапись с места происшествия, сделанная очевидцем: пиротехника летит в потолок, он загорается, а ведущий говорит в микрофон: мы горим, ха-ха-ха... все вяло тянутся к выходу, у некоторых в руках бокалы, кто-то прихлёбывает винцо... открыли два окна друг напротив друга - огонь разгорелся ещё сильнее... Никто не соображал хотя бы стащить с себя что-то из одежды, намочить и дышать через тряпку... Никто не позвонил пожарным - кто-то из пострадавших, окровавленный, прибежал в пожарную часть, сообщил о возгорании...

Ужас. Нет другого слова.

Ибо там, где не чувствуют общей беды, — никому не простят и никто не спасется.

Двадцать лет, как в Отечестве длится регресс — череда перекупок, убийств и аварий. Все они — от Беслана до Шушенской ГЭС — повторяют сегодня единый сценарий. И боюсь, что случись окончательный крах — и тандему, и фонду, и нефти, и газу, — перед тем, как гуртом обратиться во прах, мы сыграем его по последнему разу. По Отчизне поскачут четыре коня, но устраивать панику мы не позволим, и Шойгу, неразумную прессу кляня, многократно напомнит, что все под контролем. Госканалы включатся, синхронно крича, что на горе врагам укрепляется Раша; кой-кого кое-где пожрала саранча, но обычная, прежняя, штатная, наша. Тут же в блогах потребуют вывести в топ («Разнесите, скопируйте, ярко раскрасьте!»), что Самару снесло и Челябинск утоп, но людей не спасают преступные власти. Анонимный священник воскликнет: «Молись!» и отходную грянуть скомандует певчим; анонимный появится специалист, говоря, что утопнуть Челябинску не в чем… Журналисты, радетели правозащит, проберутся на «Эхо», твердя оголтело, что в руинах Анадыря кто-то стучит. Против них возбудят уголовное дело. Не заметив дошедшей до горла воды и по клаве лупя в эпицентре распада, половина вскричит, что виновны жиды. Эмигранты добавят, что так нам и надо. Населенье успеет подробно проклясть телевизор, «Дом-2», социалку и НАТО, и грузин, и соседей, и гнусную власть (кто бы спорил, всё это и впрямь виновато). Будет долго родное гореть шапито, неказистые всходы дурного посева. Пожалеть ни о ком не успеет никто. Большинство поприветствует гибель соседа. Ни помочь, ни с тоской оглянуться назад, — лишь проклятьями полниться будет френд-лента; ни поплакать, ни доброго слова сказать, ни хотя бы почуять величья момента; ни другого простить, ни себя осудить, ни друзьям подмигнуть среди общего ора… Напоследок успеют еще посадить догадавшихся: «Братцы, ведь это Гоморра!» Замолчит пулемет, огнемет, водомет, оппоненты улягутся в иле упругом, и Господь, поглядевши на это, поймет, что флешмоб, если вдуматься, был по заслугам. Но когда уже ляжет безмолвья печать на всеобщее равное тайное ложе — под Москвой еще кто-то продолжит стучать, ибо эта привычка бессмертна, похоже. Кто-то будет яриться под толщей воды, доносить на врага, проклинать инородца…

Ибо там, где не чувствуют общей беды, — никому не простят и никто не спасется.

Дмитрий Быков