г.Ульяновск

Давайте же поглядим в это «Зеркало русской Измененции». Кто в нем сейчас отражается? Рен-тв, устами уходящей в новогодний отпуск ведущей Максимовской, представил нам когорту граждан, написавших на белой ленточке свое имя, и озвучивших, что их не устраивает в сегодняшней жизни. Нырнув в зазеркалье, мучительно, жарко вопрошал я себя: хочу ли солидаризироваться с К. Собчак, К. Серебренниковым, Л. Барацем, артисткой Проститенезапомнил… В памяти всплывали также исполненные протеста лица Б. Немцова, Л. Парфенова, Т. Лазаревой… Словно в неотступном сне – обступали, требовали: не испугаешься ли? Не забоишься ли солидаризироваться? Не стучит ли в сердце пепел московской медийно-гламурной тусовки? И металось в подсознании, прошибаясь холодным потом неразделенности, мое тщедушное астральное тело. И хотело бы оно встать под знамена на проспекте имени «отца» русской грязной термоядерной бомбы – а что-то мешало. Общего «зеркала» не получалось. Оно распадалось на многие «зеркальца», каждое из которых вторило: «Ты прекрасна (прекрасен), спору нет… Но царица все ж белее, либеральней…» далее – по тексту… Ускользающий, фантомный образ «царицы» не давал картине сложиться в реальности. Кто из них главный? Кому верить? За кем пойти? Кто знает, какими должны быть эти «измениционные изменения»?..
Что-то, как в липком страшном сне, вертелось образом маленького лысоватого человечка в жилетке, и нашептывало: «Узок к'гуг этих изменеционеров! Ст'гашно далеки они от народа!»
А с другой стороны – ведь были на площадях и «народ». Честно пришедшие по зову сердца, совести, настрадавшиеся и обездоленные. Их, «народ», правда, не пустили «перед микрофон, на плазменну панель». Потому как народ, конечно, сам по себе нужен и массовость собой и создает – но по преимуществу сер и сам за себя говорить не способен. Для того еще с римских времен существуют народные трибуны, чтобы его, «сирого», чаяния озвучивать. Но и тут «зеркальцы» не складываются.
Народ хочет узреть на трибуне отражения себя, а видит все те же лица, что ему показывают по «тоталитарному и подконтрольному телевидению». И возникает наивный, глупый вопрос: «А что они все здесь делают? Им же и так было хорошо? Их и по ящику показывают, и везде они светятся, и все такие известные, модные, успешные, богатые и преуспевающие. С чего это модная публика Бульварного кольца почувствовала себя уязвленной и обманутой? С чего это она вдруг стала «гражданским обществом, которому надоело есть устрицы и ездить на Сардинию»? А до этого все устраивало? Смешно, право.
Может, паче чаяния - кого отодвинули, кого забыли, кто не при делах, а кому обещали, но не провели в списки? Ай-я-яй! Наверно, это все от обиды, или от скуки. Наверное, это нынче такие модные тренды – «Хотеть изменений», «Быть обманутыми».
И чего это они вдруг, ни с того ни с сего захотели, чтобы народ пришел на площадя, и разделил с ними их внезапный порыв? А чего это они лет десять, двадцать до этого не разделяли народных порывов? Зачем же так пусто, пошло не знать и не понимать ту страну, в которой живешь? Зачем не знать, что деньги, которые получает так нужный вам сейчас «народ» в месяц, вы, господа «медийные персонажи», спускаете за один присест
в ином модном кафе-ресторане на Бульварном кольце.
Что для вас пять тысяч? Ничто, розовенькая бумажка для «расплатиться за ланч».
Знаете ли вы , что «народ», против обмана которого вы боретесь, на эту бумажку месяц живет, ест и платит за квартиру?
Нехорошо, конечно, обманывать на выборах. Но и на митингах как-то негоже. Не надо играть в «свободы, равенствы и братства». После этих слов особо смачно начинает трудиться гильотина. Не надо брататься с народом, жизнь которого вы не знаете, и не видите через стекла «модных московских мест» и премиум иномарок.
Не надо говорить народу, что его обманывают. Он и сам это знает. Но, как не хочет он подачек от власти, стократ не хочет он подачек и от вас, господа измениционеры, будь они хоть трижды красиво упакованы в «либеральные ценности экстра-класса».
Потому как, своим чутьем народ-то понимает, что пойдя за вами, получит он не свободу, а новое ярмо, только по-другому раскрашенное. Кто работать-то будет? Вы, что ли? Да полно, господа, не смешите… Не изобрели еще токарных станков с ай-пэдами, да доильных аппаратов с кристаллами сваровски. Да хоть и изобретут – вы что, знаете, как резец проходной выбрать, или корову за вымя взять? Нет же!
Поэтому работать будут все те же, «сирые и убогие», будут вам своим базисом создавать прибавочную стоимость, чтобы вы сидели, и заказывали себе свои надстроечные устрицы. И прикидывали, куда поехать лечить измотанные борьбой за свободу нервы – в Куршавель, или в Ниццу.
Народ, он как-нибудь сам решит, без графьев. Уже скоро, недолго ждать.
А проезжая Ясную Поляну, и не завидя в поле пашущего Льва Толстого, пассажиры спрашивали местных: «А где же граф? Что ж он, сегодня не пашет?» А местные, «сирые да убогие» со знанием дела отвечали: «Так граф перед пассажирскими не пашет, а только перед курьерскими!».